Рассказы для души.

KarmenLeon · #1

Поделимся эмоционально сильными рассказами, которые трогают за душу? Своими, чужими ли. Неважно.
Теми, от которых хочется стать лучше.

KarmenLeon · #2

Исповедь приёмного младенца.

► Показать

Автор: Е.Булавина.

KarmenLeon · #3

Баба Нина

Бабушка Нина выбирала апельсин.
Очередь за ее спиной ворчала - почему так долго? Шевелись уже, старая! Карга, твою мать...
Босая очередь в туфельках за пару тысяч баксов...
А бабушка Нина выбирала апельсин.
Надо купить маленькое солнце...
Вот бы этот. Побольше, да по-оранжевее... Как солнышко. Да, как весеннее солнышко. Внучек будет рад. Он студент, ему витамины нужны.
Как бы денежек хватило...
Может быть этот? Подешевле?
Стерплю...
Ему нужнее...
Пасмурный какой день.
А у внучка какие глаза-то зеленые... В дедушку, да...
Она зажала апельсин в кулачок.
Вина бы красного... Стронций, говорят, выводит. Накопилась, стронцию-то в старых костях.
Нет. Не этот. Вот этот. На нем пятнышек меньше.
Сегодня внучек зайдет, надо его порадовать, надо.
Скорей бы помереть...
За минуту жизнь пролетела. За минуту...
Дорого как...
Ну и пусть. Внучек-то один.
Вот и поверь сама себе, что бабушкой стала...
А ведь когда-то была принцессой. Папиной и маминой принцессой.
Рублик в подкладке нашелся!
Теперь и на четвертиночку хлеба хватит!
Бабушка Нина покупала апельсин.
А за спиной ворчала очередь. Домой хотят.
Потерпите, хорошие мои, потерпите... Еще немножко потерпите...
Дома она села в древнее кресло. Взяла в морщинистую руку апельсин. Понюхала. Пахнет-то как! Ялтой пахнет... Солнышком.... Скоро внучек придет. Он всегда приходит в этот день. День пенсии, да... Апельсин скушает и домой уйдет.
Рука разжалась...
Солнышко покатилось по паркету...
А на стене висела картина Ренуара: "Красавица покупает апельсины"...

(Ивакин Алексей Геннадьевич)

KarmenLeon · #4

Слабо

А давай наперегонки до горки? – предложил он ей, предвкушая победу.
- Неа. – отказалась она – Воспитательница сказала не бегать. Попадет потом.
- Струсила? Сдаешься? – подначил он ее и засмеялся обидно.
- Вот еще. – фыркнула она и рванула с места к горке.
Потом они сидели в группе, наказанные, под присмотром нянечки, смотрели в
окно как гуляют другие и дулись друг на друга и на воспитательницу.
- Говорила тебе – попадет. – бурчала она.
- Я бы тебя перегнал обязательно – дулся он – Ты нечестно побежала.
Я не приготовился...

- А спорим я быстрей тебя читаю? – предложил он ей.
- Хахаха. – приняла она пари – Вот будут проверять технику чтения и посмотрим.
Если я быстрее – будешь мой портфель до дому и до школы таскать всю неделю.
- А если я – отдаешь мне свои яблоки всю неделю! – согласился он.
Потом он пыхтел по дороге с двумя ранцами и бурчал:
- Ну и что! Зато ты не запоминаешь что читаешь и пишешь медленнее. Спорим?...

- А давай поиграем. – предложил он – Как будто бы я рыцарь,
а ты как будто бы дама сердца.
- Дурак. – почему-то обиделась она.
- Слабо? – засмеялся он – Слабо смущаться при виде меня? И дураком не
обзываться тоже слабо.
- И ничего не слабо. – повелась она – Тогда вот чего. Ты меня тоже дурой не
обзываешь и защищаешь.
- Само собой – кивнул он – А ты мне алгебру решаешь. Не рыцарское это дело.
- А ты мне сочинения пишешь. – хихикнула она – Врать и сочинять – как раз
рыцарское дело.
А потом он оправдывался в телефон:
- А не надо было себя как дура вести. Тогда никто бы дурой и не назвал. Я, кстати,
и извинился сразу...

- Ты сможешь сыграть влюбленного в меня человека? – спросила она
- С трудом. – ехидно ответил он – Я тебя слишком хорошо знаю. А что случилось?
- На вечеринку пригласили. А одной идти не хочется. Будут предлагать всякое.
- Нуу.. Я даже не знаю.- протянул он.
- Слабо? – подначила она.
- И ничего не слабо. – принял он предложение – С тебя пачка сигар, кстати.
- За что? – не поняла она.
- Эскорт нынче дорог. – развел руками он.
А по дороге домой он бурчал:
- Сыграй влюбленного, сыграй влюбленного. А сама по роже лупит ни за что...
Влюбленные между прочим целоваться лезут обычно...

- Что это? – спросила она.
- Кольцо. Не очевидно разве? – промямлил он.
- Нибелунгов? Власти? Какая-то новая игра затевается?
- Угу. Давай в мужа и жену поиграем. – выпалил он
- Надо подумать. – кивнула она.
- Слабо? – подначил он.
- И ничего не слабо. – протянула она - А мы не заигрываемся?
- Да разведемся если что. Делов-то. – хмыкнул он.
А потом он оправдывался:
- А откуда мне знать как предложения делаются? Я ж в первый раз предлагаю.
Ну хочешь еще раз попробую? Мне не слабо.

- Сыграем в родителей? – предложила она.
- Давай. В моих или в твоих? – согласился он.
- Дурак. В родителей собственного ребенка. Слабо?
- Ого как. – задумался он – Не слабо, конечно, но трудно небось..
- Сдаешься? – огорчилась она
- Не,не. Когда эт я тебе сдавался? Играю, конечно. – решился он.

- Усложняем игру. Ты теперь играешь в бабушку.
- Правда? – не поверила она.
- 3900. – кивнул он – Пацан. Слабо тебе в бабушку сыграть?
- А ты в данном случае во что играешь?
- В мужа бабушки. – засмеялся он – Глупо мне в бабушку играть.
- В де-душ-ку. Как бы ты тут не молодился. – засмеялась она – Или слабо?
- Куда я денусь-то...

Она сидела у его кровати и плакала:
- Сдаешься? Ты сдаешься что ли? Выходишь из игры? Слабо еще поиграть?
- Угу. Похоже что так. – ответил он – Неплохо поиграли, да?
- Ты проиграл раз сдаешься. Понял? Проиграл.
- Спорное утверждение. – улыбнулся он и умер.

(Узун Сергей Дмитриевич)

KarmenLeon · #5

Про мужчин и 8 марта

Ранее утро… 8 марта. Будильник зазвенел и, даже не успев как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Стало чуть светать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я ещё за неделю до этого решил: никаких роз, только весенние цветы… праздник же весенний.
Я подошёл к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошёл. Да, цветы действительно красивы.
- А кто продавец, - спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла ненадолго, щас вернётся, - сказала тётка, торговавшая по соседству солёными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло.
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нём не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нём просто отвалилась. Из-под плаща была видна старая, почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Его лицо было обычным лицом старого человека, вот только, во взгляде было что-то непреклонное и гордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть небритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты.
Деда трусило от холода, его руки были синего цвета… Его очень трусило, но он стоял на ветру и ждал.
Какой-то нехороший комок подкатил к моему горлу.
Я начал замерзать, а продавщицы всё не было.
Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И ещё я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней.
Я то же подошёл к ней.
Дед подошёл к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка… милая, а сколько стоит одна веточка мимозы? - дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то… - прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку… Сколько она стоит? - тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, что у деда в глазах стояли слёзы…
- Одна? Да, буду с тобой возиться, алкашня... Давай, вали отсюдава, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, - так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка, - с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На её лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может, найдёшь для меня веточку на три рубля? - как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я никогда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины.
Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га, га, га, щас я тебе найду, - уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари, га, га, га, га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку мимозы, она была сломана посередине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась пополам, и цветы смотрели в землю… На руку деда упала слеза… Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, сука, что же ты, *****, делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.
Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.
- Дед, а ну, подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты, курица тупая, сколько стоит твоё ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух, - еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э… а… ну… я не знаю, - промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное, 500 рублей, - сказала продавщица.
Все это время дед непонимающе смотрел то на меня, то на продавщицу.
Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду.
- На, отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слёзы, одна за другой, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал…
У меня у самого слёзы стояли в глазах.
Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, - сказал я и взял деда под руку.
Я нёс цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча.
По дороге я потянул деда в гастроном.
Я купил торт, и бутылку красного вина.
И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 500 рублей, а тебе с поломанной веткой идти к жене негоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй.
У деда хлынули слёзы… Они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слёзы стояли в глазах.
Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и, вытирая глаза, сделал шаг к выходу.
- Мы… мы… 45 лет вместе… Она заболела… Я не мог её оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...

KarmenLeon · #6

Н.А. Тэффи "Пасхальное дитя"
Родился он как раз в пасхальную ночь. И в пасхальную ночь умер.
Оттого и звала его мать пасхальным дитятком.
А жизни его было ровно шесть лет.
Если расспросить о нем у посторонних, так, пожалуй, можно было бы услышать, что вот был у Федотовых сынок уродец, да его, к счастью, скоро Бог прибрал. А если бы удалось вам послушать, что говорит сама Авдотья Павловна, то узнали бы вы, что был у нее сынок - чудо Господне, радость и благодать, во всю жизнь незабвенная. И что, если спросит ее на том свете строгий судия: "Как ты, раба Божия Авдотья, прожила жизнь?" - ответит она поклоном и благодарностью. Много было обиды, и горя, и труда сверх сил, и боли, и слез, но все покрыло чудо Господне, пасхальное дитятко, младенец Алексей, умом своим, красотою и ласкою.
Вот так - ничего мы друг о друге не знаем. Кто из нас зерно благословенное, а кто сорная
трава.
Было у Федотовых уже трое детей. Все рыжие, крепкие, сытые, здоровые и веселые. Дочь Варюшка училась у модистки и уже щурила золотые ресницы и подвинчивала шпильками над ушами волосы. Лупила ее за все эти штучки Авдотья Павловна - да та в ответ только хохотала. Шел ей всего пятнадцатый год. Потом сын Андрюша. Способный малый. Будет, как отец, слесарем.
Младший Ванька в школу бегал. Казалось бы, и довольно троих-то. Но вот так вышло, что пришлось ждать четвертого.
И вот, под самый конец этого ожидания - оставалось всего недельки две, в страстную
субботу отправилась она с Варюшкой в церковь. Несла Варюшка в салфетке кулич и пасочку. И у самой церкви, у боковой улочки, - как это случилось, так и потом разобрать не могли, - налетел на них автомобиль. Девочка проскочила, а Авдотью Павловну подмяло.
Вытащили ее без сознания, отвезли в больницу, и там родила она четвертого своего
ребенка - сына Алексея.
От автомобиля она особенно сильно не пострадала. Все оказалось цело и на своем месте. Нашли врачи только сильное нервное потрясение, да сын Алексей увидел свет раньше, чем ему было положено.
Ребенок был спокойный, пухленький, белый, голубоглазый. Удивляло Авдотью, что, распеленатый, не сгибал он коленки, как все грудные дети, а лежал, весь вытянувшись.
- Ровно солдат, - говорила она.
Но все-таки было очень странно, что он как будто не шевелил ни руками, ни ногами. Снесла его к доктору. Доктор осмотрел ребенка, постукал, как ихнему брату полагается, молоточком, потом вытянул из своего лацкана булавочку и поколол мальчику ножки и ручки. Легко поколол - тот даже не почувствовал. А врач покачал головой и говорит:
- Он у вас паралитик. Вряд ли что можно сделать. Ну, да вы не горюйте, такие дети редко до семи лет доживают.
"Не горюйте", - сказал.
А тот, маленький, смотрел на нее, а глаза у него синие-синие и все понимают. Волосики шелковые, личико беленькое, милое. Вот тебе и "не горюйте!".
Началась ее жизнь с младенцем Алексеем.
Доктора ведь тоже не святые. Не все им знать дано. Мальчик белый, толстенький, улыбается. Подрастет немножко - надо будет пробовать ставить его на ножки. Целые дни она с ним одна. Муж на работе, дети - кто работает, кто учится. А этот лежит тихо, только глазами водит - смотрит, где мать.
Работы было много. Дела шли неважно. Муж покучивал с приятелями, частенько и домой не приходил. Старший Андрюша стал грубияном. Прежде Авдотья Павловна ходила стирать или помогать по хозяйству. Теперь уходить из дому было нельзя. Брала кое-какую работу, шитье. Трудно приходилось.
Иногда, потеряв терпение, покрикивала на маленького. Тот обижался, закрывал глаза и переставал есть. Сует она ему в рот ложку с кашей, а он ее назад выдувает.
- Злющий ты! - кричит она. - Связал меня по рукам и ногам, да еще измываешься! Развалился и вертись тут вокруг него, пока жилы не лопнут. Все вы такие!
Кричит, а у самой сердце исходит кровью от жалости, от горя за него, от любви. И чем больше кричит, тем острее любовь и жалость.
Поуспокоится, подойдет.
- Ну, чего сердишься? Ты прости. Ты ведь не какой-нибудь, ты понимаешь, что не от радости я кричу, а что сил нету. Уж не мучай ты меня. Пожалей! Не серди-ись! Зернышко ты мое отборное! Перышко мое разноцветное! Глазок голубиный! Изумруд ты мой царский!
Соседи говорили:
- Славные у вас детки, здоровые, веселые, хорошо учатся.
- Да, - рассеянно соглашалась Авдотья Павловна. - Дети как дети. Ничего себе. А вот младшенький у меня, тот, конечно, особенный. Он сейчас еще слабенький, и говорить ему, конечно, трудно, и ходить доктора еще не советуют. Но такого ума и у взрослого не сыщешь. Все-то, все понимает, все чувствует. Уж такой друг, такой друг, что не понимаю, как я без него на свете жила. Милушка мой, пасхальное дитятко.
Того доктора, который первый сказал, что у ребенка паралич, она остро возненавидела и называла его дураком и шарлатаном. И в ту детскую больницу, где он принимал, никогда больше не ходила.
- Морских свинок резать - на это они мастера, - говорила она. - А к человеку у них подхода нету.
- Чего же вы обижаетесь, - говорили ей. - Ведь он же правду сказал.
- Правду, - повторяла она. - Да только правда разная бывает. Что Христа распяли - тоже правда. А нужна она нашему сердцу, эта правда?
Махнут рукой и отойдут. Одержимая какая-то.
Жизнь шла.
У слесаря Федотова вышли какие-то нелады на заводе, где он служил. Пришлось уйти, искать места, жить случайной работой.
Потом пошли новые дела - Варюшка спуталась с каким-то парикмахером. Слесарь ходил морду бить и жаловаться хозяину. Наладили свадьбу.
Младший сын, Ванька, сломал ногу. Лежал в больнице.
Хлопот, и горя, и слез, и забот навалило на плечи, - спину согнуло.
А маленький лежал тихо, поворачивал синие глазки, следил за матерью, все понимал. И в целом свете не было человека ближе его, роднее. Весь свой, единственный.
Из-за Варюшкиной свадьбы стали в дом люди ходить. Женихова родня. Все это, конечно, в порядке дела, и везде так водится, и в другое время, конечно, Авдотья Павловна принимала бы всех и с почетом, и от души. Но теперь неприятно было, что все они за загородку заглядывали, - любопытно им на маленького посмотреть.
И потом начинались расспросы: почему не говорит, да почему не ходит, да надо бы ванны делать, да надо бы в больницу отдать. И от этих расспросов ей самой становилось ясно, что время идет, а он не говорит и не ходит, и будто бы и надеяться уж не на что. А без этих расспросов и разговоров в тихой своей жизни словно закрывалась от нее злая правда.
- Не говорит - и не надо. И так все понятно, что ему нужно, и он все понимает, что ему скажешь. Не ходит? Зато и не уйдет никуда. Всю жизнь вместе будем. Вон те, старшие, ходили, так все и ушли.
И старалась гостей выпроваживать, либо натягивала маленькому на лицо простынку и говорила: "спит". А тот, будто понимал, лежал, чуть дышал. И он тоже не любил чужих. Хмурился, глаза закрывал - не мог ведь, бедненький, убежать от них. А потом, ночью, спал плохо и плакал.
Носила она его по разным докторам. И все кололи булавочкой и утешали, что недолговечен.
Носила и на электризацию. Ему уже шестой год шел. Тяжелый был. Ведь он не такой, как здоровые дети, он не мог руками ухватиться, он весь валился, всей тяжестью. И каждый раз, как трогали доктора ее дитятко пасхальное, трясло ее всю и в глазах темнело. Измучилась вконец, а пользы для маленького не получила никакой. Только что пугаться начал Да плакал по ночам. Так и бросила все.
Справили Варюшкину свадьбу. Ванька поправился. Слесарь место получил. И все это прошло для нее как-то стороною. Были эти события не в главной жизни. Одно только очень хорошо вышло - сказала она маленькому:
- Папаня-то наш место нашел!
И вдруг маленький засмеялся.
- Да неужто ты и это понимаешь? - ахнула она.
А может, он просто ее радостному лицу ответил?..
Она долго всем рассказывала:
- Уж как Лешенька был рад, прямо описать не могу. Видно, очень за отца беспокоился.
Умер он совсем неожиданно. Неожиданно для нее.
Был весь день, как всегда, к вечеру разгорелся, застонал, затомился. Она думала, что это простуда, укрывала его, поила теплым, только глотать он не хотел. Ночью схватили его судороги, и дико было ей видеть, как корчится это всегда недвижное тельце. Потом сразу затих.
- Кончился! - повторяла она, но умом этого слова не постигала.
А на столе стоял куличик, который спекла для него и украсила бумажным цветочком, чтобы удивились его синие глазки.
И ничего от него не осталось, ни башмачков, как от других детей, ни платьишка, ни игрушек. Три рваненьких рубашонки да четыре пеленки. Ложечка еще - которой свою кашу ел.
Ушел.
Потом пошла долгая жизнь, пустая и трудная. Не освещенная и не освященная.
Много людей смотрело на нее, и глаза их ничего не говорили и ничего не понимали.
И слова и дела - все шло мимо.
Бессмысленно уставало и болело тело. Болела и засыпала душа.
И когда удавалось ей поговорить с кем-нибудь о своем маленьком, не умела она рассказать о чуде любви, дающей силу и разум самой простой и грубой жизни. И, чтобы хоть как-нибудь поняли ее, плела она длинные небылицы о пасхальном дитятке, о его необычайном уме, о заботе его и помощи.
- И не знаю, как бы я свою жизнь осилила, если бы его не было!

Дата публикации: 3 Октября 2009
Автор статьи: Н.А. Тэффи
Источник: http://materinstvo.ru/art/3866

KarmenLeon · #7

Быть мамой

Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы "завести полноценную семью".
-- Мы тут проводим опрос общественного мнения, -- сказала она в шутку.
-- Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком?
-- Это изменит твою жизнь, -- сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций.
-- Я знаю, -- отозвалась она. -- И в выходные не поспишь, и в отпуск толком не съездишь.
Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова. Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах.

Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: "А что, если бы это случилось с моим ребенком?" Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследоавть ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что на свете нет ничего хуже смерти твоего ребенка. (и болеть сердцем, получая спам про детдома, детские больницы, призывы спасти ребенка - как за своего)

Я смотрела на ее отманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изысканна она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик "Мама!" заставит ее бросить без сожаления все -- от суфле до самого лучшего хрустального бокала.

Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою работу, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправится на важнейшую деловую встречу, но думать она будет о сладком запахе детской головки. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ее малышом все в порядке.

Я хотела, чтобы моя дочь знала, что каждодневные ерундовые проблемы уже никогда не будут для нее ерундой. Что желание пятилетнего мальчика пойти в мужской туалет в "Макдоналдсе" станет огромной дилеммой. Что там, среди гремящих подносов и вопящих детей, вопросы независимости и половой пренадлежности встанут на одну чашу весов, а страх, что там, в туалете, может оказаться насильник малолетних -- на другую.

Глядя на свою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеяться на осуществление -- о нет! не своей мечты! -- мечты своих детей.

Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с ее мужем изменятся и совсем не так, как она думает. Мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказывается поиграть с ним. Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине, которая сейчас покажется ей совсем неромантической. Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде.

Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерстки щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинять боль.

Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять, что у меня на глаза навернулись слезы.

-- Ты никогда не пожалеешь об этом, -- сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвящает себя этому самому чудесному из призваний.

Поделитесь этой историей с мамой, которую вы знаете или со своими подругами, которые когда-нибудь будут мамами.

И пусть с вами всегда будут те, кого вы любите

KarmenLeon · #8

1000 шариков

Несколько недель назад я приготовил себе кофе, взял утреннюю газету и сел послушать радиоприемник. Я поворачивал ручку настройки, пока вдруг мое внимание не привлек бархатный голос одного старика. Он что-то говорил о "тысяче шариков".

Я заинтересовался, сделал звук погромче и откинулся на спинку кресла.

- Хорошо, - сказал старик, - могу поспорить, что вы очень заняты на работе. Вчера, сегодня, завтра. И пусть вам платят много. Но за эти деньги они покупают вашу жизнь. Подумайте, вы не проводите это время со своими любимыми и близкими. Ни за что не поверю, что вам нужно работать все это время, чтобы свести концы с концами. Вы работаете, чтобы удовлетворить ваши желания. Но знайте, что это замкнутый круг - чем больше денег, тем больше хочется и тем больше вы работаете, чтобы получить еще большее. Нужно суметь в один момент спросить себя: "а действительно ли мне так нужна еще одна кофточка или машина.

И ради этого вы готовы пропустить первое танцевальное выступление вашей дочери или спортивное соревнование вашего сына.

Позвольте мне рассказать кое-что, что реально помогло мне сохранить и помнить о том, что главное в моей жизни.

И он начал объяснять свою теорию "тысячи шариков"

- Смотрите, в один прекрасный день я сел и подсчитал. В среднем человек живет 75 лет. Я знаю, некоторые живут меньше, другие больше. Но живут примерно 75 лет.

Теперь я 75 умножаю на 52 (количество воскресений в году) и получается 3900 - столько воскресений у вас в жизни.

Когда я задумался об этом, мне было пятьдесят пять. Это значило, что я прожил уже примерно 2900 воскресений. И у меня оставалось только 1000. Поэтому я пошел в магазин игрушек и купил 1000 небольших пласиковых шариков. Я засыпал их все в одну прозрачную банку.

После этого каждое воскресенье я вытаскивал и выбрасывал один шарик. И я заметил, что когда я делал это и видел, что количество шариков уменьшается, я стал обращать больше внимания на истинные ценности этой жизни.

Нет более сильного средства, чем смотреть, как уменьшается количество отпущенных тебе дней!

Теперь, послушайте последнюю мысль, которой я хотел бы поделиться сегодня с вами, перед тем как обнять мою любимую жену и сходить с ней на прогулку.

Этим утром я вытащил последний шарик из моей банки...

Поэтому каждый последующий день для меня подарок. Я принимаю его с благодарностью и дарю близким и любимым тепло и радость.

Знаете, я считаю, что это единственный способ прожить жизнь.

Я ни о чем не сожалею.

Было приятно с вами поговорить, но мне нужно спешить к моей семье. Надеюсь, еще услышимся! "

Я задумался.

Действительно было о чем подумать.

Я планировал ненадолго смотаться сегодня на работу - нужно было делать проект. А потом я собирался с коллегами по работе сходить в клуб.

Вместо всего этого я поднялся наверх и разбудил мою жену нежным поцелуем.

- Просыпайся, милая. Поедем с детьми на пикник.

- Дорогой, что случилось?

- Ничего особенного, просто я понял, что мы давно не проводили вместе выходные. И еще, давай зайдем в магазин игрушек.

Мне нужно купить пластиковые шарики.

KarmenLeon · #9

Этот запах раздражал ее с самого начала. Запах его бывшей жены, который, казалось, поселился навечно в однушке, оставшейся ему после развода. Когда ее мужчина был рядом, все шло хорошо. Но стоило ему уйти на работу, а ей остаться в пустой квартире, как этот запах начинал сводить с ума, выползая изо всех щелей. Сначала она надеялась, что приторно-сладкий аромат духов выветрится, исчезнет, но со временем поняла, что этого не случится. Источником был пакет белого кружева и ткани, бережно хранимый в шкафу Свадебное платье бывшей, которое он почему-то не желал выбросить.

Жара стояла невыносимая. Она маялась целыми днями без дела, ожидая, когда он вернется с работы, а он уже который день ходил угрюмый, почти не обращал внимания на нее, и это начинало сводить с ума. Еле дождавшись, когда закроется дверь, она бросилась к шкафу и достала ненавистный пакет. Сев на кухне прямо на полу, стала с остервенением рвать ткань на кусочки, словно мстя за его настроение, и пустые дни, и свою ревность. Веря в то, что если исчезнет это платье и этот аромат, то все станет вдруг хорошо.

В коридоре раздались шаги. Счастливая, она бросила свое занятие и побежала его встречать. Он улыбнулся, поздоровавшись, устало снял пиджак и прошел в комнату.

– Ну как ты здесь одна целый день? Соскучилась? А у меня на работе…

На ходу развязывая галстук – завернул в кухню, продолжая делиться проблемами о скоте начальнике, не подписанном заявлении на отпуск и суке Марине из конкурирующей фирмы, на переговоры с которой убил полдня и обеденный перерыв. Она села рядом, и молча слушала, не сводя глаз.

- …и этот урод, который меня подрезал…

Он замолчал на половине фразы. Руки, державшие кружку и чайник задрожали, когда его взгляд упал на ворох белой ткани в углу.

- Ты что сделала?! - Заорал он вдруг.

- Да как ты посмела!?

Она сидела и молча смотрела на него.

А потом он ударил. И еще. Целясь в незащищенный живот, голову, спину, выкрикивая что-то.

Он бил долго, выплескивая всю свою обиду на неудачи и боль.

Вдох. Удар. Выдох. Секунда. Вдох.

Выволок в коридор, и, открыв дверь, толкнул на лестничную площадку.

- Убирайся! Видеть тебя не могу, слышишь! Пошла вон!

На лестнице было темно и холодно. Сил хватило только на то, чтобы отползти на два шага от двери, улечься на коврике и тихо-тихо заскулить. Боль толчками разливалась по телу с каждым ударом сердца. Мысли путались, и двигаться было невозможно.

Он вернулся в кухню, поднял то, что осталось от платья, сложил и отнес обратно в комнату. Все еще тяжело дыша, достал из холодильника запотевшую бутылку, налил жидкость в стакан, залпом выпил. Затем размахнулся и швырнул стакан в стену. Осколки со звоном посыпались на пол. Сел прямо на пол, дрожащими руками прикурил сигарету и заплакал.

Утром, выходя на работу – он споткнулся обо что-то на темной лестнице. Избитая им вчера овчарка лежала перед дверью и смотрела на него влюбленными глазами, непонимающими и полными слез…

KarmenLeon · #10

"Десять ступеней к счастью".

Тёплый летний вечер. Был обычный день с рутинными домашними хлопотами. А сейчас это только моё время. Все спят. Дети, муж, собаки, кот и даже наш полуночник - крыс Артёмка не шебуршится у себя в клетке.
Я чувствую усталость. И клонит ко сну. Но так хочется посидеть в этой тишине, вдохнуть её. Интересно, а вот как ощущают себя абсолютно счастливые люди???
Мне не понять. Не знаю, что нужно, для этого сделать. Да и, собственно говоря, какое оно - абсолютное счастье? Наверное, у каждого оно – свое.
И вдруг серебристо каплей по небу пронеслась точка. Звезда! Загадать желание?!? Оно есть.
- Я хочу стать, абсолютно счастливым человеком.
Нет. Не то…. Просто как- то автоматически загадалось. Надо было, чтоб дети были здоровы, или новую машину, или.……Да нет, это смешно. Суеверия одни.
Я закрываю глаза и вижу туннель, он манит и зовет идти по нему. И я иду, иду и иду. Неожиданно за поворотом возникает серебристый полог, одёргиваю и захожу.
Огромный зал, серый полумрак, стены задрапированы серебристой материей. Нас много, мужчины, женщины. Какое странное место. В одной из стен арка. Куда она ведёт, и что за ней - не видно, потому-то воздух за ней сгущается тем же серебристо-серым полумраком.
Голос, прозвучавший как будто ниоткуда, заставил вздрогнуть.
- Вы загадали желание быть счастливыми. У вас будет возможность стать ими, правда, не у всех. Пройдите в эту арку те, кто действительно хочет исполнения желания, и уходите обратно те, кто сомневается.
Я ущипнула себя так, что кожа на руке покраснела. Больно. Значит это не сон. И что мне делать? Какой-то театр абсурда. Ну что ж, пройдем вперёд.
Шагаю в арку. Нас так много зашло, но я здесь одна. Передо мной лестница, значит нужно просто подняться. Поднимаю ногу, но что-то невидимое и упругое не даёт мне сделать шаг.
Всё тот же бесплотный голос опять заставил вздрогнуть:
- Вы хотите познать абсолютное счастье! Возьмите вот этот флакончик и поднимитесь на первую ступень. Только с ним полным до краёв вы сможете добраться до счастья.
- А полным чем? – спросила я, но голос не ответил, только вдруг из ниоткуда появился хрустальный тысячегранный пузырёк.
Берём и поднимаемся. Ничего себе ступенька! Что-то воздушное, похожее на пуфик, и экран. Большой белый экран. Голос, но теперь уже другой – вкрадчивый нежный.
- Вспомни своё первое счастье. Когда ты впервые почувствовала себя счастливой.
- Так просто??? В детстве и конфета иногда счастьем казалась, – засмеялась я.
- Нет, не совсем. Ты поймешь, когда будет то самое. И соберёшь первую каплю.
- Чего каплю? – но ответом была лишь тишина.
Так, что я помню? Мне купили платье – то, о котором я мечтала, розовое, воздушное. Такое должно было быть у принцессы. Разве это не счастье? Счастье! Но такое короткое. Мне сказали, что просто гулять в нём нельзя. И я плакала. Грустное, какое-то счастье
Нужно расслабится и вспомнить. Вот и пуфик пригодился. Я вспоминала одно, другое, третье.. Не то, не так. Каждый раз, что-то омрачало радость. Она была неполной. Не абсолютной. Мои воспоминания, как кино без звука, проносились на экране. И вдруг я поняла. Вот оно. Мы идём с дедушкой по лесу. После неожиданной оттепели снова наступили морозы. И на ветках елей и сосен висят сосульки. Солнечные лучи отражаются, преломляются и играют, искрятся весёлыми зайчиками. Дедушка сказал, что так выглядит дом Дед Мороза, но это секрет. Я верю ему. И счастлива от того что знаю, как живёт Дед Мороз. А потом мы съедаем по сосульке. Это тоже наш с дедушкой секрет. И, кажется, ничего вкуснее на свете не существует. По какому то наитию я подношу хрустальный флакончик к экрану, и капля с моей сосульки падает в него.
- Ты можешь подняться на следующую ступень.
И конечно я поднимаюсь. Всё то же. Пуфик, экран. И голос:
- Подростковое счастье.
- Ну, это просто. Я даже засмеялась. Такого я никогда в жизни не забуду.- И экран высветил меня, с косичками стоящую возле окна, я улыбалась и плакала. Женька сегодня сказал, что любит меня, и поцеловал, впервые робко в щёчку. Я пришла домой, смотрела на звёздное небо и плакала от счастья. Хлоп! - и капля падает во флакончик.

Третья ступень.
- Что - теперь во взрослой жизни?
- Нет. Счастье в горе.
Я села и уткнулась в ладони лицом. Я понимала, что я сейчас увижу на экране. Знала и не хотела смотреть.
Дедушка умер. Я не верила. Понимала что это неизбежно, что до девяноста двух лет мало кто живёт. Но всё равно не хотела верить. Уже все успокоились. Осталась лёгкая грусть. Но я не могла, плакала по вечерам. Перечитывала его письмо ко мне. Последнее. Он в нём писал, что мы больше не увидимся. И жалел о том, что не увидит, как зацветает его вишня. А её сломали. Совершенно случайно. Сорвался лист шифера и прямо на неё. Обмотала ствол. И снова плакала. Все говорили, что она не выживет.
А весной….. Весной этот обломанный куст цвел, так как никакие другие вишни в саду.
Это были слёзы - слёзы от счастья. Нет дедушки, горько и больно, но вот она вишенка его, и она выжила несмотря ни на что! Вот моя капелька в пузырёк.

Четвёртая ступень.
- Счастье достижения
- Так это мне ваш пузырёк через край придется перелить…..
- Ты уверенна? Тогда попытайся.
Капля молока - я кормлю грудью. Я мама. Ни с чем не сравнимое, способное накрыть весь мир – счастье. Возьму одну. Моя малышка не заметит.
Капли шампанского - красный диплом юриста.
Капля краски. Мы красим стены СВОЕГО дома, построенного своими руками.
Я, панически боявшаяся воды, плыву, поднимаю тучу брызг. Я научилась плавать. Возьмём и эту каплю.

Пятая ступень.
- Самое неожиданное счастье.
Я прихожу домой с УЗИ и показываю Жене выписку. Плода два. Муж от неожиданности опрокидывает кружку. Поймаем каплю. Неожиданное звенящее счастье. Наши два мальчика.

Шестая ступень.
- Выстраданное счастье.
Это наш сынок Мишенька. Тяжелая беременность и тяжелые роды. Страшные слова врачей: «У вас уже есть трое, зачем вам такой? Откажитесь.» Взгляды людей, высказывания врачей которые даже не хотели думать, что мой сын что-то сможет. И слёзы радости от картины, на которой Мишенька нарисовал нас и рассказывает кто где - мама, папа, Света, Павлик и Андрей, и я Миша. Стыд и срам нашему врачу, так долго разводящему руками, мол, бывает и такое. Подставим пузырёк под мою слезинку.

Седьмая ступень.
- Найденное счастье.
Ну что ж, и над таким долго думать не приходится. Наш двортерьер Нана. Кадры пробегают с ужасной быстротой. Вот дети, ревя в три голоса, тащат грязный комок в дом. Звуков не слышно, но я знаю, что они говорят сквозь всхлипы.
- Мама, его машина сбила. Мама, он ходить не может. Он бездомный… мама спаси его, пожалуйста! И мы, переглянувшись с мужем, едем в ветлечебницу. Щенок выжил и даже сам смог ходить, правда, прихрамывая на заднюю лапу, и он оказался девочкой. Миша показывал на неё и лепетал что то похожее на «на-на». А она будто понимала, что Миша её зовёт. Так у нас появилась Нана. А через год я обнимала её, целуя в грязную морду и приговаривала «Счастье ты моё, что было бы если не ты!». Нана нашла Андрюшку, провалившегося в расщелину между камнями. Нашла и привела нас. А мы его искали в другом месте. И один бог знает, что было бы с моим раненым мальчиком холодной осенней ночью. А с экрана счастье по имени Нана тяжело дыша и охрипнув от лая роняла слюни с высунутого языка. Пусть это будет той самой каплей.

Восьмая ступень.
- Твоё нежданное счастье.
Нежданное, совершенно не запланированное чудо. Мне сказали, что я больше не смогу иметь детей. И снова плачу, глядя на экран, переживая вновь то самое мгновение. Наша крохотная Машенька, маленькая и беспомощная. Мы уже не ждали такого чуда, но ты у нас есть.

Девятая ступень.
- Найди в своей жизни заслуженное счастье.
- Заслуженное счастье??? Я даже поперхнулась. КАК можно заслужить счастье? Это же не медаль, не приз. Это неправильно, такого быть не может, вы, наверное, ошиблись.
- Мы не ошибаемся. Это твоё решение, и оно нам нравится, потому что верное. Поднимись на последнюю десятую ступень.
И я поднялась туда. Прижимая к груди полный до краёв флакончик с каплями. Самыми яркими каплями моего счастья. Кубок такой прекрасный переливался как хрусталь в лучах солнца. Так хотелось прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что это не игра света, что он настоящий.
- Ты добралась до сосуда с абсолютным вселенским счастьем. Немногие способны на это. А те, кто поднимался по ступенькам до конца, чаще всего приходили уже к высохшему кубку. Это условие не оговаривается в самом начале пути, но время, которое затрачено на поиск подходящей капли, это время высыхания содержимого сосуда. У тебя великолепная память. Задержка на первой ступеньке, конечно, была понятна, но остальные ты прошла с потрясающей быстротой.
И так ты пожелала стать абсолютно счастливым человеком, мы предоставляем тебе эту возможность. Вылей содержимое твоего флакона на пол, заново наполни его из кубка и выпей. Твоё желание исполнится.
- Постойте, а что же с моими капельками счастья будет? Ведь это часть моей прожитой жизни.
- Об этом не беспокойтся, содержимое так мало по сравнению с вселенной оно растворится и следа не останется.
- Но я буду помнить, ведь так?
- Нет, конечно. Тебе даётся шанс стать самым счастливым человеком во вселенной до конца своих дней. И такие воспоминания - только помеха.
- Но я не хочу, не хочу отказываться от них. Это же моё! Это прошло через душу и сердце!!! Если я не буду помнить радость от рождения детей, жизни с мужем, заботы о своем саде, то тогда зачем тогда всё это нужно?!
- Ты пожелала, прошла испытание – мы только исполняем желание, тебе придётся сделать это. И флакончик с моими капельками начал вырываться из рук.
- НЕТ!!!! НЕТ!!! Не хочу, не нужно этого делать.
Я крепче схватила флакончик и сжала его изо всех сил. Острые как когти иголки впились мне в руки и грудь…
Я открыла глаза. Дыхание сбилось и не хватало воздуха. Кот Рыжик вцепился когтями мне в руку и страдальчески мяукал, а я сжимала в пальцах его хвостик.
- Бедный мой Рыжик. Прости меня, это был сон страшный сон. Как хорошо, что ты меня разбудил.
Я смотрела на свои ладони и видела ясные чётко врезавшиеся отпечатки хрустального флакончика…

Такой чудесный летний вечер. Был обычный суматошный день. А сейчас это только моё время. Теплый, еле заметный ветерок обнимает меня за плечи. В руках чашка цветочного чая, ароматного и терпкого. Листочки и ягодки собранны в нашем саду и выращены мной. От этого чай, кажется ещё приятней и вкусней. Кресло-качалка поскрипывает подо мной. Но это не раздражающий скрип - нет, он убаюкивающий успокаивающий.
Я закрываю глаза. Так хорошо. Эти вкус, звуки и ощущения – счастья обычного, абсолютного, но только моего.
А другого мне и не надо.
http://materinstvo.ru/art/4126/

KarmenLeon · #11

Татьяна Устинова. Дырка в небесах

Шла я давеча по Невскому, рассматривала небеса и серые стены. В Питере небеса всегда серые, даже когда голубые. Мне кажется, что это не город, а «дырка в небесах», и через эту дырку на серые стены то льется вода, то спускается туман, то вдруг пробивается солнце. И все время как будто кто-то смотрит!... Для меня Питер – это место, где на меня все время смотрят небеса, и мне стыдно думать глупые мысли, произносить глупые речи, совершать глупые поступки. Я там всегда немного….накрахмаленная как будто. Ну, чтобы соответствовать.
На Невском было много народу. Тяжелая, высоченная, очень по-питерски неухоженная дверь в елисееевский магазин была распахнута, и там, за ней, угадывался мраморный тамбур, затоптанный множеством ног, и следующая дверь, такая же высокая и тяжеленная, а за ней уж, собственно, гастроном. Меня не интересовал гастроном, меня в Питере интересует как раз «дырка в небесах», а вовсе не гастрономы, но напротив этой двери на люке сидела собака. Ничего особенного, таких много. Кругом свалявшаяся грязная шерсть, бородатая, усталая от тоски морда, грязные глаза. Она пожимала лапы, то одну, то другую, как будто прикладывалась полежать, но у нее не получалось. Может, ребра были сломаны. Народ из Елисеевского обтекал ее с двух сторон с осторожной брезгливостью. В последнее время только ленивый телеканал не показал сюжета о том, что все зло в державе проистекает от бездомных собак. Расплодились, теперь представляют опасность для нас, идущих в магазины и по делам. Как будто эти собаки сами сделались бездомными, это не мы их такими сделали!..
Для меня нет ничего хуже на свете, чем брошенные дети, старики и собаки. Я не знаю, как их спасти, я только знаю, что должна. А как – не знаю. Я топталась возле собаки, подходила и отходила, малодушничала и говорила себе, что сделать ничего нельзя. У меня в Москве уже есть собака! Куда мне еще Питерскую?! И как я ее повезу?! А мне на самолет, у меня завтра эфир на радио и все такое… В общем, трусость – худший из человеческих пороков!..
Как раз, когда смотрела издали, убеждая себя, что сделать ничего нельзя и вообще у меня дела и самолет, из магазина вышел парень. И наткнулся на эту собаку. И она подняла башку и посмотрела на него. А он посмотрел на нее. У него в руках был большой пакет, и собака, посмотрев немного ему в лицо, безнадежно перевела взгляд на пакет.
Парень достал из пакета сосиску – за ней потянулась еще и еще одна, оторвал и кинул. Собака вздохнула, понюхала, с трудом нагнулась, понюхала еще и вдруг проглотила эти сосиски каким-то мгновенным движением, так что судорога прошла у нее по горлу и по бокам. И понюхала крышку люка, где они только что лежали, как бы не веря себе.
Он вытянул еще и опять кинул. Собака опять проглотила. А потом еще. А потом в пакете ничего не осталось, и парень смял его и выбросил в урну. Постоял над собакой и пошел к своей машине, приткнутой к тротуару как-то боком, как-то очень залихватски, как-то шикарно даже! И машина была…. Шикарная, тупорылая, длинная, с хищной радиаторной решеткой. Какой-то родстер, кажется.
Сиденья – мне было видно – в родстере были красной кожи. Шикарный такой родстер, парень, видно, тоже ничего. Скормил случайной собаке мешок сосисок!.. Он сел в машину, захлопнул дверь, двигатель заревел диковинным, форсированным звуком. Шины взвизгнули, и родстер уехал.
Собака проводила его глазами. И я проводила его глазами. Она вздохнула и понурилась. Ей стало хуже, чем было, потому что на этом родстере уехала ее последняя надежда, так уж получилось. Каждый из нас для кого-то последняя надежда.
Я повернулась и пошла, я не могла на это смотреть.
Я повернулась, только когда завизжали шины.
Он сдавал задним ходом – издалека. Злым красным цветом горели фонари его диковинной машины. Он затормозил, выскочил, очень сердитый, подхватил собаку, прижал ее к своей распахнутой дубленке, к светлому свитеру, зашвырнул на сиденье красной кожи, захлопнул дверь и уехал. Шины опять завизжали!...
И я пошла дальше, думая счастливые, глупые мысли о том, что этот парень и его собака – самая счастливая пара на свете!..

KarmenLeon · #12

Дарю тебе кусочек счастья!

- Что это у тебя в руке?
- Счастье.
- Почему такое маленькое?
- Оно только мое.Зато какое лучистое и красивое.
- Да...Восхитительно!
- Хочешь кусочек?
- Наверное...
- Давай ладошку.Я поделюсь.
- Ой...оно такое теплое...
- Нравится?
- Очень...спасибо!
- Близким людям никогда не говорят спасибо.
- Почему?
- Они всегда все понимают без слов. По глазам.
- А чужие?
- Чужие говорят спасибо таким же чужим. Придет время и ты поймешь.
- Знаешь...мне намного лучше, когда счастье в руке...
- Так всегда бывает.
- А если я с кем-то поделюсь?
- У тебя прибавится твоего.
- Почему?
- Сама не знаю. Только потом оно станет еще более теплым.
- А руки об него обжечь можно?
- Руки обжигают о зависть. О счастье их обжечь нельзя.
- Знаешь...я знаю с кем поделиться этим чудом.
- Я рада этому.
- Тогда...
- Именно, увидимся еще....Делись им. Ведь так многим его не хватает......

KarmenLeon · #13

О карандаше

Малыш смотрит как бабушка пишет письмо и спрашивает:
- Ты пишешь о том, что происходило с нами? А может, ты пишешь обо мне?
Бабушка перестала писать, улыбнулась и говорит внуку:
- Ты угадал, я пишу о тебе. Но важнее не то, что я пишу, а то, чем я пишу! Я хотела бы, чтобы ты, когда вырастешь, стал
таким, как этот карандаш!
Малыш смотрит на карандаш с любопытством, но не замечает ничего особенного.
- Он точно такой же, как все карандаши, которые я видел!
- Всё зависит от того, как смотреть на вещи. Этот карандаш обладает пятью качествами, которые необходимы тебе, если ты
хочешь прожить жизнь в ладу со всем миром.
Во-первых, ты можешь быть гением, но никогда не должен забывать о существовании направляющей тебя руки...
Во-вторых, чтобы писать, мне приходится время от времени затачивать карандаш. Эта процедура немного болезненна для
него, но зато после этого карандаш пишет более тонко. Следовательно, умей терпеть боль, помня, что она облагораживает тебя.
В-третьих, если пользоваться карандашом, всегда можно стереть резинкой то, что считаешь ошибочным. Запомни, что
исправлять себя - не всегда плохо. Часто это единственный способ удержаться на верном пути.
В-четвёртых, в карандаше значение имеет не дерево, из которого он сделан, и не его форма, а графит, находящийся внутри.
Поэтому думай всегда о том, что происходит у тебя внутри.
И, наконец, в-пятых, карандаш всегда оставляет за собой след. Так же и ты оставляешь после себя следы своими
поступками, и поэтому обдумывай каждый свой шаг.

Пауло Коэльо

KarmenLeon · #14

ОЧЕРЕДЬ ЗА СЧАСТЬЕМ

В некоем городе - предположим, в Испании -
люди терпеливо стояли за счастьем.
Счастье продавалось в пакетиках,
перевязанных ниткой, с надписью "Фелицитас".
В каждом пакетике были:
стёклышко с радугой, пряник,
горстка пахучих трав, молочный зуб и
монетка. Словом,
на сто пятьдесят граммов счастья.
Кое-кто стоял в очереди с рождения.
Одна женщина попросила:
Пожалуйста, не забудьте - я буду за Вами,
мне нужно отойти за хлебом
(или на свадьбу, а может, на похороны),
не забудьте, пожалуйста, мучас грасиас.
Она пришла к морю, где тёплые волны
перемывали песчинки и лёгкая пена
гладила усталые ноги.
"Я была бы так счастлива, - подумала женщина, -
если б не надо было опять возвращаться
в очередь за счастьем."
Ашкенази.

KarmenLeon · #15

Мой самый любимый рассказ. Когда-нибудь я поставлю по нему спектакль.

Монетки.

Весеннее солнце и свежий воздух утомили мои ноги, и я присел на лавочку.
Слегка щурясь на солнце, закурил.
Из сладкой весенней истомы меня вывел шорох за лавочкой. Я обернулся, и увидел малыша лет шести, который пристально всматривался под лавочку. Пацан неспешно обошел лавочку, все так же продолжая что-то под ней искать.
После рождения моего сына, я стал совсем по-другому, относится к детям.
Рассматриваю малыша.
Одежда до ужаса бедная, но вроде чистая. На носу грязное пятно. Взгляд, его взгляд меня поразил. Было в нем что-то слишком взрослое, самостоятельное. Думал, что показалось, не может в шесть лет быть такого взгляда. Но малыш смотрел под лавочку именно так.
Я достал жвачку и положил подушечку в рот. Малыш на мгновение перевел взгляд на мои руки, и тут же опустил глаза на землю.
- Дядя подними ноги, пожалуйста,- глядя на меня сказал пацан.
Я больше от удивления, чем осознанно поднял ноги над землей. Малыш присел, и внимательно посмотрел на землю под моими ногами.
- И тут нету, - пацан вздохнул.
- Жвачку будешь?- спросил я, глядя на этого маленького мужичка.
- А у тебя какая, я люблю фруктовые,- ответил он.
- У меня мятная, - я достал жвачку и на ладони протянул ему.
Он, немного помедлив, взял подушечку и сунул в рот.
Я улыбнулся увидев его руки, обычные руки маленького пацана, грязные до ужаса.
Мы смотрели друг на друга и жевали жвачку.
- Хорошо сегодня, тепло,- сказал я
- Снега нет, это очень хорошо,- задумчиво сказал он.
- А чем тебе снег мешал?

- Вот ты даёшь, под снегом же ни чего не видно, - заметил мальчуган.
Малыш засунул руки в карманы, посмотрел на меня и сказал:
- Пойду я, скоро темнеть уже начнёт, а я почти ничего не нашёл, спасибо за жвачку, - он развернулся и, глядя в землю, пошёл по алее.
Я не могу сказать точно, что же именно заставило меня окликнуть его, наверное какое то взрослое уважение, к рассудительному пацану.
- А что ищешь ты? - спросил я.
Малыш остановился, чуть помыслив, спросил:
- Никому не скажешь?
- Хм, нет никому, а что это тайна? - я удивленно поднял брови.
- Это мой секрет,- сказал пацан.
- Ладно уговорил, честное слово не скажу, - улыбнувшись сказал я.
- Я ищу монетки, тут на алее их иногда можно много найти, если знаешь где искать. Их много под лавочками, я в прошлом году очень много тут нашёл.
- Монетки? - переспросил я.
- Да, монетки.
- И что прошлым летом, ты их тоже тут искал?
- Да искал, - лицо малыша стало очень серьёзным.
- А сегодня много нашёл? - ради любопытства спросил я.
- Щас, сказал он, и полез в карман брюк.
Маленькая рука достала из кармана клочок бумаги. Малыш присел на корточки, развернул газету и положил на асфальт. В газете блестело несколько монет. Насупившись, малыш брал монетки с газеты и складывал в свою маленькую, грязную ручку. При этом его губы шевелились, видно он очень усердно подсчитывал свои находки. Прошло несколько минут, я улыбаясь смотрел на него.
- Сорок восемь копеек,- сказал он, высыпал монеты в газету, завернул их и сунул в карман брюк.
- Ого, так ты богач, - ещё больше улыбаясь, сказал я.
- Неа, мало, пока мало, но за лето я тут много найду.
Я вспомнил своего сына, и себя, а кто не собирает на конфеты или игрушки деньги в детстве?
- На конфеты собираешь?
Малыш насупившись молчал.
- А, наверное на пистолет? - переспросил я.
Малыш ещё больше насупился, и продолжал молчать.
Я понял, что своим вопросом я перешёл какую-то дозволенную черту, я понял, что затронул что-то очень важное, а может быть и личное в душе этого маленького мужчины.
- Ладно, не злись, удачи тебе и побольше монет, завтра будешь тут? - сказал я и закурил.
Малыш, как-то очень грустно посмотрел на меня и тихо сказал:
- Буду, я тут каждый день, если, конечно, дождь не пойдет.
Вот так и началось моё знакомство, а в последствии и дружба с Илюшей (он сам так себя называл). Каждый день, я приходил на аллею, и садился на лавочку. Илья приходил, почти всегда в одно и то же время, я спрашивал его, как улов? Он приседал на корточки, разворачивал газету и с большим усердием пересчитывал свои монетки. Ни разу там не было больше рубля.
Через пару дней нашего знакомства я предложил ему:
- Илюша, у меня тут завалялось пару монеток, может, возьмёшь их в свою коллекцию?
Малыш надолго задумался, и сказал:
- Неа, так просто нельзя, мне мама говорила, что за деньги всегда надо что-то давать, сколько у тебя монеток?
Я пересчитал на ладони медяки.
- Ровно 45 копеек, - с улыбкой сказал я.
- Я щас, - и малый скрылся в ближайших кустах.
Через пару минут он вернулся.
- На, это я тебе за монетки даю,- сказал пацан и протянул ко мне ладошку.
На детской ладошке, лежал огрызок красного карандаша, фантик от конфеты и кусок зелёного стекла от бутылки.
Так мы совершили нашу первую сделку.
Каждый день я приносил ему мелочь, а уходил с полными карманами его сокровищ, в виде, крышек от пива, скрепок, поломанных зажигалок, карандашей, маленьких машинок и солдатиков. Вчера я вообще ушёл сказочно «богат», за 50 копеек мелочью, я получил пластмассового солдатика без руки. Я пытался отказаться от такого несправедливого обмена, но малыш был крепок в своём решении как железобетон.
Но в один день малыш отказался от сделки, как я его не уговаривал, он был непреклонен.
И на следующий день отказался.
Несколько дней я пытался понять почему, почему он больше не хочет брать у меня монетки? Вскоре я понял, он продал мне все своё нехитрое богатство, и ему нечего было дам мне взамен за мои монеты.
Я пошёл на хитрость. Я приходил чуть раньше и тихонько кидал под лавочки по нескольку монет. Мальчуган приходил на аллею, и находил мои монеты. Собирал их, садился у моих ног на корточки, и с серьёзным видом пересчитывал их.
Я к нему привык, я полюбил этого мужичка. Я влюбился в его рассудительность, самостоятельность и в настойчивость в поисках монеток. Но с каждым днём, меня всё больше и больше мучил вопрос, для чего он второй год собирает монетки?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Почти каждый день я приносил ему конфеты и жвачки. Илюша с радостью их лопал.
И ещё, я заметил, что он очень редко улыбался.

Ровно неделю назад, малыш не пришёл на аллею, не пришёл и на следующий день, и всю неделю не приходил. Никогда не думал, что буду так переживать и ждать его.

Вчера я пришёл на ту самую аллею в надежде увидеть Илюшу.
Я увидел его, сердце чуть не вылетело из груди. Он сидел на лавочке и смотрел на асфальт.
- Здоров, Илюша, - сказал я, улыбаясь во все зубы, - ты чего это не приходил, дождя не было, поди монеток под лавочками лежит видимо невидимо, а ты филонишь.
- Я не успел, мне монетки больше не нужны, - очень тихо сказал он.
Я присел на лавочку возле него.
- Ты чего это, брат, грустишь, что значит не успел, что значит, не нужны, ты это брось, давай выкладывай что там у тебя, я вот тебе принёс, - и протянул ему ладонь с монетками.
Малыш посмотрел на руку и тихо сказал:
- Мне не нужны больше монетки.
Я никогда не мог подумать, что ребёнок в шесть лет, может говорить с такой горечью и с такой безнадёжностью в голосе.
- Илюша, да что случилось? - спросил я, и обнял его за плечи, - зачем тебе вообще нужны были эти монетки?
- Для папки, я собирал монетки для папки, - из глаз малыша потекли слёзы, детские слёзы.
Во рту у меня все пересохло, я сидел и не мог вымолвить ни слова.
- А зачем они папке? - мой голос предательски сорвался.
Малыш сидел с опущенной головой и я видел как на коленки падали слёзы.
- Тетя Вера говорит, что наш папка много пьёт водки, а мама сказала, что папку можно вылечить, он болен, но это стоит очень дорого, надо очень много денег, вот я и собирал для него. У меня уже было очень много монеток, но я не успел, - слёзы потекли по его щекам ручьём.
Я обнял его и прижал к себе.
Илья заревел в голос.
Я прижимал его к себе, гладил голову и даже не знал, что сказать.
- Папки больше нет, он умер, он очень хороший, он самый лучший папка в мире, а я не успел,- малыш рыдал.
Такого шока я не испытывал ещё никогда в жизни, у самого слёзы потекли из глаз.
Малыш резко вырвался, посмотрел на меня заплаканными глазами и сказал:
- Спасибо тебе за монетки, ты мой друг, - развернулся и, вытирая на бегу слёзы, побежал по аллее.
Я смотрел ему вслед, плакал и смотрел вслед этому маленькому мужчине, которому жизнь подсунула такое испытание в самом начале его пути и понимал, что не смогу ему помочь никогда.
Больше я его на аллее не видел. Каждый день в течение месяца я приходил на наше место, но его не было.
Сейчас я прихожу намного реже, но больше ни разу я его не видел, настоящего мужчину Илюшу, шести лет от роду.
До сих пор я бросаю монеты под лавочку, ведь я его друг, пусть знает, что я рядом

Рассказы для души.